Общество

Тайны "Лохматой души" Валентины Силич


Ноябрь 09, 2016 15:21 10

– Вы ненормальная! – заявил Валентине Силич знаменитый писатель-фантаст Борис Стругацкий. – Нормальные люди начинают писать рассказы, а потом дорастают до романов, а вы издали роман, а после него перешли к рассказам.

Стругацкий даже написал рецензию к «Умри… чтобы жить» – первому фантастическому роману Силич, который вышел в 2010 году. Скоро выходит второй её роман – «Найран». Оба романа и несколько десятков рассказов Валентины можно найти на сайте proza.ru. Но известность она приобрела совсем не за литературное творчество. В Липецкой области вообще мало кто знает, что известная грязинская зоозащитница Валентина Силич увлекается литературой.

Селфи для Гулевского

Домашний центр реабилитации животных «Лохматая душа» был создан Валентиной Силич в Грязях 14 лет назад. Через него прошли тысячи собак: кому-то благодаря встрече с Валентиной посчастливилось просто выжить, кто-то обрёл новую семью за рубежом. Сегодня в вольерах на территории частного землевладения семьи Силич нашли приют 306 собак и несколько десятков кошек.

 – В этом году удалось пристроить в хорошие руки много собачек, – рассказала зоозащитница. – В начале года питомцев у меня было около четырёхсот. Но только в прошлом месяце мы пристроили 68 собак. Отозвалась московская команда – забрали сразу много щенков. Раздавали их на Киевском вокзале. Люди приезжали целыми семьями, чтобы выбрать щенка. Как собачки ко мне попадают? Бывает по-разному.  Некоторых животных подбираю сама – больных, искалеченных, чудом спасшихся от живодёров или пострадавших под колёсами автомобиля. Некоторых просят забрать через соцсети, а некоторых привозят люди. Но не всегда собак отдают по-хорошему. Некоторых подбрасывают через забор. В последнее время в коробках, туго перемотанных скочем: кто-то пустил глупый слух, будто этот скоч на коробке – моё условие. Все собаки, которые попадают ко мне, привиты и стерилизованы. Так что у меня они не размножаются и заразу не разносят. На лечение и операции я трачу до 100 тысяч рублей в месяц.

Четыре года назад реабилитационный центр «Лохматая душа» проверяли по сигналу какой-то дамы из Старого Оскола. Та заявила, что во дворе у Силич лежат горы собачьих трупов. После того проверяли ещё трижды – никаких трупов не нашли.  Ухоженные животные сидели в чистых вольерах и ели кашу с мясом. Тогда чиновники успокоились.

– Гулевский сюда приезжал фотографироваться. Походил, пообещал помогать приюту, выделить землю за городом и перенести приют туда, а в итоге ни рубля не дал, ни килограмма корма не привёз, – рассказывает Валентина. – Землю действительно предложили на окраине Тракторного  в Липецке. Но, как оказалось позднее, эту землю нужно было выиграть в тендере, а потом ещё и заплатить за неё. Я послала их подальше со всеми условиями и вернулась назад. Откуда у меня лишние деньги им что-то платить? И вообще: бродячие собаки – это моя проблема или проблема города? Встречалась по этому поводу с новым мэром Липецка, но пока дальше разговоров дело не пошло.

Подноготная липецкой зоозащиты

Вопрос, который волнует многих: почему грязинская зоозащитница что-то требует от глав липецкого муниципалитета? Чем её не устраивают Грязи? Валентина Силич объясняет, что из четырёхсот собак, что проживали у неё до недавнего времени, около 350 были подобраны в Липецке.

– В Липецке есть четыре зоозащитные группы. Но! Чисто для пробы позвоните в любую и скажите, что у вас есть щенок, – предлагает Силич. – Знаете, что вам ответят? «Отвезите их в Грязи, Валентина Анатольевна возьмёт. А у нас места нет». Или возможности нет. Или ещё чего-нибудь нет. Вообще всё, что делает липецкая зоозащита, вызывает массу вопросов. Взять хотя бы так называемый собачий приют на Сырском. Это был не приют, это, ребята, концлагерь. Там был такой ад! Собаки там сидели годами, замурованные в ангарах. А что делала в этот момент липецкая зоозащита? Они находили больную собаку, собирали деньги и оперировали. А как только собака выздоравливала и деньги прекращали на неё поступать, зоозащитники тихонько сплавляли животное на Сырский, и оно там умирало. Условия содержания на Сырском были ужасные: в металлический вагончик поселили 60 кошек и несколько щенков. И этот вагончик сгорел. Все животные сгорели заживо. И многие знают, что основатель этого приюта живодёр, но все молчат. Как-то я приехала к нему, говорю: «Отдай мне эту маму со щенками». – «Не-не, это чужая собака, её заберут!» Он всем говорит, что эти собаки чьи-то. Приезжаю через неделю – из всего помёта остался лишь один щенок. «Где остальные?» – «Сдохли».

Вы знаете, что он настоящий садист? Я – живой свидетель тому, что он посадил в одну клетку течную суку, которая тряслась от страха в углу, и пять кобелей, которые за неё рвали друг друга насмерть. Я закричала там от ужаса, а он смотрел и улыбался. Тогда я два раза лопатой его навернула. Потом взяла за шиворот и заставила отдать собак. Забрала 17 самых безнадёжных – столько было места в машине. Забрала бы всех, но, когда приехала на Сырский второй раз, ворота были наглухо закрыты. Говорят, что сейчас там навели порядок, но собачек осталось совсем немного.

На опыты в Германию

– Ходят слухи, что я продаю собак в Германию. Будто бы их там режут на органы. Да кому нужны донорские собачьи органы? Наша цивилизация ещё до такого уровня не дошла, чтобы собакам печень пересаживать. А всё началось с того, что один идиот вскрыл мою почту и нашёл письмо, где говорилось о переводе 1300 евро за два рейса. Он тогда вывесил это в Интернете – мол, вот вам доказательство того, что она торгует животными. Хорошо. Давайте посчитаем, сколько стоит дорога, сколько стоят чипы, сколько стоят документы, сколько стоит вакцина, сколько стоит стерилизация собаки и сколько стоит багаж, когда они улетают самолётом?

Получается, что 750 евро на один рейс – это очень небольшие деньги. И когда собаки попадают в Германию, Валентина Силич поддерживает связь с немецкими семьями, которые забрали собак. В Германии даже появилось сообщество, которое называет себя «Немецкой лохматой душой». Новые хозяева животных собираются в парке, отдыхают, общаются, а собаки, которые приехали из грязинского приюта, носятся с ними рядом. Немцы присылают Валентине видео и фото своих питомцев. Так что все разговоры о собачьих органах она считает бредом.

– Причина всех этих выпадов – зависть. Когда вся липецкая зоозащита не может собрать деньги на стерилизацию одной кошки, я нахожу деньги на содержание трёх-четырёх сотен собак. Нужно пахать, чтобы обеспечивать такое количество животных. Фото и видео нужно в Интернет выкладывать о том, в каком состоянии к вам попала собака, как вы её лечите, как ухаживаете, как вы её в семью пристроили. Отчитайтесь о своей работе, о её результате. Но меня обзывают мошенницей и продолжают выкладывать чеки на тридцать рублей, что купили кефирчик. Никто не хочет понимать, что такое накормить четыреста собак. Я корма покупаю на 100-130 тысяч. И когда эти чеки выкладываю в Интернет, у них челюсть отвисает: «А вы представляете, сколько она в карман кладёт?» И никто не спрашивает, сколько стоит машина, которую нужно ремонтировать, сколько стоит бензин, сколько стоит свет, вода, никто не спрашивает, сколько стоит газ, на котором я варю кашу для четырёх сотен собак. Но этого никто не видит, все считают деньги.

Спасите людей от собак

– Приехали ко мне двое из администрации: «На вас люди жалуются, мы ваш приют вывезем». Я их спрашиваю: «А куда вы его вывезете? У вас есть условия? Люди и на завод жалуются, что он стоит и гремит, но его же не сносят», – возмущена Силич.

Позиция Валентины понятна, но кто услышит людей, которым «посчастливилось» быть соседями собачьего приюта, где на двадцати сотках обитают четыреста псов? Соседи вынуждены мириться с постоянным смрадом и собачьим лаем. Ну как мириться – пишут коллективные жалобы в инстанции. Инстанции делают вид, что ничего необычного не происходит. Для закрытия приюта нет правовых оснований – вот ответ грязинской администрации.

Соседи настаивают, что есть закон о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения, в котором сказано, что высокий уровень шума является преступлением. Есть санитарные нормы по уровню шума. Есть статья о нарушении тишины и покоя граждан в Кодексе об административных правонарушениях Липецкой области. Существуют СНиП, которые не разрешают размещать приюты для животных ближе двухсот метров от жилой застройки. Существуют правила использования земельного участка и правила содержания собак. Было бы желание местной власти – приют бы давно убрали. Но куда девать 306 собачек? Строить муниципальный приют нет ни денег, ни желания. Поэтому в зависимости от ситуации чиновники то заявляют, что всё хорошо, что приют уже есть, то грозят приюту пальчиком за нарушения. Принимать кардинальные решения никто не хочет. Тем более что зоозащитники демонстрируют мускулы.

– Когда появились разговоры о закрытии «Лохматой души», мне написала почти вся московская зоозащита, – рассказывает Силич, – они готовы приехать в Липецкую область и устроить пикеты. Кроме того, я сотрудничаю с двумя фондами в Германии – они тоже приедут, так что скандал будет международный. Да и в России меня поддержат многие от Калининграда до Дальнего Востока. Одна женщина из Хабаровска поторопилась – уже написала петицию на change.org, мол, приют хотят уничтожить. Сгустила краски. Я думаю, до уничтожения, конечно же, не дойдёт. К чиновникам обратилась адвокат из Госдумы, и они мгновенно успокоились. Но если что – я своих собак в обиду не дам. 

Благотворительность – это работа

– Глава грязинской администрации как-то заявил одной газете, что он не верит, что я занимаюсь благотворительностью, а не коммерцией. Сборы от пожертвований упали наполовину. И это сказал человек, стоящий у власти. Который здесь ни разу не был, который нам ни рубля не дал. Зато на заседаниях заявляет, что нам приют не нужен, что он у нас уже есть.

Почему-то в России принято считать, что вся благотворительность должна делаться на энтузиазме волонтёров.  Что люди, занимающиеся распределением пожертвований, должны работать бесплатно. Это происходит оттого, что благотворительность у нас принято рассматривать с точки зрения морали, не принимая во внимание того, что за четырьмя сотнями собак нужно убирать, этих собак нужно кормить, лечить. Со щенками нужно просто сидеть, играть, разговаривать, чтобы животное социализировалось. Играть со щенком – работа или нет? Почему-то принято считать, что ухаживать за собаками должны волонтёры. Почему же за животными в зоопарках целый штат сотрудников ухаживает за деньги, а с безнадзорными собаками кто-то захочет возиться даром?

Те, кто пробовал ухаживать за животными, понимают, что три-четыре сотни собак требуют ухода едва ли не круглосуточно. Одна неравнодушная дама из Испании поинтересовалась у Силич, сколько стоит нанять рабочего. И с тех пор ежемесячно переводит по 15 тысяч рублей. На эти деньги Валентина наняла помощника. Второго рабочего оплачивает благотворитель из Москвы.

За рубежом в благотворительных фондах не получают денег только попечители – все остальные сотрудники получают зарплату. И это нормально. Согласно российскому законодательству, НКО и благотворительные фонды обязаны не менее 80 % собранных средств направить по назначению, то есть на благотворительную деятельность. Оставшиеся 20 % имеют право расходовать по своему усмотрению, в том числе и на зарплаты сотрудников. Вот только перекос отечественной общественной морали мешает говорить об этом прямо. Общество считает, что творить добро можно только безвозмездно. Наверное, поэтому волонтёры-бессребреники в домашнем реабилитационном центре не задерживаются, так что Валентине Силич сейчас совсем не до новых литературных романов.

Новости по теме Новости MediaMetrics