Общество

Как колхоз из Добринского района СССР в США представлял


Октябрь 01, 2017 16:09 0

"Липецкая газета" публикует статью добринского краеведа Виктора Елисеева о руководителе колхоза имени Ильича.

Говоря о насильственной коллективизации, о скудной жизни крестьян, работавших за «палочки», не стоит забывать: реальность была сложнее слишком обобщенных и схематических построений. Разные были колхозы. По-разному складывалась их история. И многое определялось тем, кто брал на себя ответственность за людей, землю, за преобразование села. Здесь со знаменитой сталинской формулой «кадры решают все» не поспоришь.

Сначала была коммуна...

Когда в 1929 году на земле, до революции принадлежавшей графу Орлову-Давыдову, организовали коммуну имени Ильича, поначалу в нее вошла всего двадцать одна бедняцкая семья. Собрались люди из разных мест, разных национальностей — русские, украинцы, белорусы, евреи, поволжские немцы. Ничего, кроме рабочих рук и желания строить новую жизнь, у них не было. Взяли государственный кредит, да распорядиться им не сумели. Что-то было растащено, что-то потратили на потребительские нужды.

И тогда коммуну возглавил двадцативосьмилетний Григорий Корнеевич Краснов. Он родился в селе Новочеркутино Усманского уезда Тамбовской губернии (ныне Добринский район) в начале минувшего века. Широкоплечий, статный, обаятельный, сейчас бы о нем сказали, что он обладает харизмой. Но главное — молодой коммунист отличался твердым характером, предприимчивостью, умением преодолевать препятствия.

Он прекрасно подбирал людей, в его хозяйстве была не показная, а настоящая демократия, причем не в ущерб, а на пользу дисциплине и порядку.

Ильичевские рубежи

Да, кадры решали все. Допустим, Константин Пчельников. Заведовал свинофермой, которая вскоре стала племенной. А началось все с приобретения двух маток белой английской породы. Несмотря на заграничную родословную, назвали их простыми русскими именами Груня и Галя. Благодаря кропотливой селекционной работе коммунары сумели вывести собственную породу, названную добринской. Если в 1930 году в коммуне насчитывалось 26 голов свиней, то в 1932-м — уже 225. Приплод молодняка фактически увеличился в 2,5 раза. Еще через пять лет средний доход от свиноматки составил четыре тысячи рублей. В 1939 году на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке четыре свиноматки, выращенные уже не в коммуне, а в колхозе имени Ильича, были удостоены аттестатов. А в 1947 году колхоз имени Ильича продал другим колхозам 250 племенных поросят. И в этом была огромная заслуга Пчельникова.

А молочно-товарная ферма ильичевцев, которую Краснов доверил Федору Григорьеву, по праву считалась лучшей в Воронежской области. С 1930 по 1932 год надои от коровы выросли в 2,5 раза.

Но самое крупное достижение хозяйства — возрождение после Великой Отечественной племенной конефермы. Это результат трудов и опыта потомственного коневода Ивана Воробьева. Он взялся за дело в начале тридцатых. В первые месяцы войны колхоз отправил в действующую армию 75 первоклассных лошадей. А Воробьев в прифронтовой обстановке сумел сохранить элиту. И это позволило в 1948 году вырастить 35 чистокровных лошадей русской рысистой породы. Потом в хозяйстве построили ипподром и клуб наездников, прославившихся на все Черноземье.

Отдельно можно рассказывать об успехах полеводов. Здесь тоже колхоз был в лидерах.

Естественно, колхозники у Краснова не бедствовали. Они получали весомое вознаграждение за каждый трудодень. Может, столы у них и не ломились от яств, как в популярной колхозной комедии «Кубанские казаки», но жили они хорошо — на зависть многим. Понятно, среди них было немало передовиков, чьи имена не сходили со страниц газет, звучали по радио. Например, бригадира овцеводов (этой отраслью здесь тоже не пренебрегали) Ивана Наумова. А семья М. Аленичева в 1937 году заработала 2292 трудодня, получила на них тысячу пудов хлеба, 7500 рублей. Понятно, дом у них по тем временам был полная чаша.

Уже в 35-м году несколько тружеников получили государственные награды. А сам председатель удостоился ордена Трудового Красного Знамени. В 39-м году ильичевцы представляли область на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке и даже на Всемирной выставке в Нью-Йорке. Специально для этой выставки художник Иогансон написал картину «Праздник урожая в колхозе имени Ильича». 

В поселке были электричество и водопровод, сыродельный и маслобойный заводы, колбасная, школа, ясли, роддом... Колхоз обзавелся и собственной парикмахерской, библиотекой, клубом. Открылся здесь детский дом для всего района, но на средства колхоза. Краснов лично следил за его строительством, а потом часто сюда заглядывал.

В годы испытаний

Война многое изменила в жизни хозяйства. Мужчины ушли на фронт. Все легло на плечи женщин, стариков, подростков. В январе 1943 года колхозники обратились к жителям Воронежской области: «Следуя примеру славных патриотов завода имени Молотова, мы решили в ознаменование 25-й годовщины создания Рабоче-Крестьянской Красной Армии обмундировать взвод красноармейцев. Каждый боец получит от нас полушубок, пару валенок, шапку, пару варежек, пару теплых чулок, два носовых платка, кисет с табаком. Мы призываем всех колхозников и колхозниц Воронежской области подхватить нашу инициативу. Члены небольшого колхоза могут обмундировать взвод, район — одну или две роты, область — несколько полков».

Вспоминает сын Григория Корнеевича Юрий Григорьевич:

— Отец был направлен на шестимесячные курсы в Военную академию имени Фрунзе, а затем отбыл на фронт. Призвали его уже из Воронежа, где он возглавлял сельхозотдел обкома партии.

Воевал Краснов на Юго-Западном фронте, был комиссаром механизированной бригады, а на 1-м Украинском — заместителем начальника политотдела тыла 4-й гвардейской танковой армии. Он был награжден орденами Отечественной войны II степени, Красной Звезды, медалями «За оборону Сталинграда», «За освобождение Праги», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне». 24 июня 1945 года Григорий Корнеевич был приглашен на Парад Победы.

В ставший ему родным колхоз имени Ильича он вернулся в звании майора, оставив автограф на одной из колонн поверженного рейхстага: «Воронеж—Краснов».

Хозяйство после войны было в тяжелом состоянии. Лошади и крупный рогатый скот болели, свиней осталось всего 47. Хлеб 1945 года так и остался лежать необмолоченным в скирдах.

Но вот в 1946 году в колхозе имени Ильича наряду с еще пятью экспериментальными хозяйствами Советского Союза решено было строить социальный городок. Программа социально-экономического развития предусматривала возведение 180 объектов производственного, жилищного и культурно-бытового назначения, в том числе и нового клуба. В личном архиве Краснова сохранилось письмо заместителя ответственного секретаря журнала «Молодой колхозник» Н.  Голышева. Он интересовался проектом нового клуба, просил прислать фотографии.

Краснов принял участие в дискуссии о проекте, которую проводила как раз редакция журнала. Сохранился текст его выступления:

— В колхозе успешно развивается народное творчество, у нас есть хор, в струнном кружке состоит 32 колхозника, занимаются два раза в неделю. Есть кружки рисования, рукоделия, фотокружок. Здание клуба, по моему глубокому убеждению, должно обязательно целиком принадлежать ему. Я хочу сказать, что в нем не следует размещать ни правление колхоза, ни хаты-лаборатории, ни тем более комнаты для приезжих, как это иногда практикуется...

Без вины виноватый

Хозяйство росло и крепло. Если в 1946 году доход колхоза имени Ильича составлял один миллион рублей, то в 1948-м — уже 2 миллиона 163 тысячи рублей.

Краснову по заслугам прочили вот-вот Звезду Героя Социалистического Труда.

Опять несколько строк из воспоминаний его сына Юрия Григорьевича:

— Но всесоюзная слава отца кое-кому застила глаза. В их числе оказались секретарь райкома партии Зеликов и секретарь колхозной парторганизации Загвоздкин. Местные власти вознамерились сместить отца, тут же появились претенденты на его место. Но они не нашли понимания у тогдашнего секретаря обкома партии Тищенко. Однако, тем не менее, маховик репрессий завертелся... Родилась версия, что отец строит две дачи: одну под Москвой, другую — под Воронежем. Начали искать, но не нашли. Эксперты проверили: весь лес в деле. Тем не менее отца осудили на 15 лет лагерей. Все наше имущество было описано и вывезено. Дома остались голые стены. В школу я пошел в каких-то сандалиях, простудился, в результате чего пропустил целый год учебы. Мать поехала в Воронеж «искать правду». Женщина-следователь областной прокуратуры в доверительной беседе заявила, что отца судить не за что, намекнула, что за 10 тысяч рублей «дело» можно закрыть. Но у матери не было за душой ни копейки.

Судили Григория Корнеевича по статье «Нарушение устава сельхозартели». И оказался он далеко от родных мест, под Карагандой, в казахстанских степях.

Только после 20-го съезда КПСС председатель был реабилитирован. Домой вернулся в августе 1956 года и сразу заявил: поеду в ЦК, буду восстанавливаться в партии.

И действительно, скоро он был восстановлен. Тогдашний первый секретарь Добринского райкома партии Алексеенко предложил Григорию Корнеевичу работу заведующего инкубатором. Последние двенадцать лет до пенсии он был директором Добринского хлебоприемного пункта «Заготзерно». И здесь проявились таланты и как человека, и как руководителя.

Умер первый председатель передового колхоза имени Ильича, воин, оставивший автограф на стене рейхстага, Краснов 4 января 1971 года, чуть более года не дожив до семидесятилетнего юбилея.

Комментарии 0

Новости по теме Новости MediaMetrics