Культура

Александр Богданов: "Одна hi—tech скамейка с подсветкой может легко разрушить весь исторический облик"


До 1917 года в России насчитывалось более 30 тысяч дворянских усадеб, из которых до наших дней в полуразрушенном виде дожили примерно семь тысяч. Об одной из них, музее-усадьбе великого российского географа и общественного деятеля Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского, что в селе Урусово Чаплыгинского района, «ЛС» рассказал Александр Богданов, краевед и научный сотрудник этого удивительного музея, уже давно заслуживающего федерального статуса.

— Александр Александрович, финансист и меценат Алексей Шкрапкин восстановил Скорняково-Архангельское и взялся за усадьбу Кожиных и Покровский храм в селе Репец, есть позитивные сдвиги и по усадьбе Нечаевых-Мальцовых в Полибино. Процесс пошёл?

— Это радует, но уповать только на частные средства меценатов, на мой взгляд, не совсем правильно. Спасти дворянские усадьбы — этот типично русский социокультурный феномен — можно только совместными усилиями государства и общества. В 90-е годы главной задачей можно было назвать восстановление храмов и монастырей, и в её решении государство, культурная, как у нас говорят, общественность и РПЦ выступили единым фронтом. И хотя видение краеведов и реставраторов не всегда совпадало с тем, что делала РПЦ, общий язык они находили.

Только в Чаплыгинском районе восстановили более 30 церквей, в том числе великолепный Троицкий собор — архитектурную доминанту Раненбурга, один из лучших образцов провинциального классицизма. Всей православной России известна ныне возрождающаяся Петропавловская пустынь, «устроенная иждивением князя Александра Даниловича Меншикова». В «нулевые» годы на первый план вышел вопрос сохранения и восстановления усадебных комплексов — задача более сложная и специфичная.

— В чем её специфика и сложность?

— Я бы назвал дворянские усадьбы нитями, которые соединяют нас с прошлым. Сейчас, к большому сожалению, идёт третья волна разрушения русских усадеб: первая — это революция и гражданская война, когда было разрушено и сожжено огромное их количество, вторая — Великая Отечественная война, в ходе которой усадьбы погибали и от военных действий, и растаскивались на кирпичи и на дрова. В наши дни пришла новая беда: проведённая в последние годы оптимизация сельских учреждений социальной сферы привела к тому, что школы, ФАПы и клубы, располагавшиеся в усадьбах, в значительных количествах были закрыты.

А ведь благодаря им старинные усадьбы худо-бедно существовали. А теперь, оставшись без присмотра, они обречены.

Характерный пример — усадьба Кожиных в Репце, о которой вы упомянули. Раньше в ней была школа, после её закрытия усадьба стала разрушаться на глазах. Аналогичная беда и у нас, в Урусове, где также закрыли школу. А ведь это усадьба конца XVIII века, в которой родилась первая профессиональная русская поэтесса Анна Петровна Бунина, или, как называли её современники, русская Сафо.

И всё же изменения к лучшему есть: в Московской области успешно работает программа восстановления усадебных комплексов, получившая название «Рубль за метр», предполагающая льготную арендную ставку для новых владельцев исторической недвижимости. К восстановлению усадеб подключаются и знаковые учреждения культуры, радует, что к усадьбе в Полибине проявил интерес ГМИИ имени А.С. Пушкина, на строительство которого Юрий Нечаев-Мальцов в своё время пожертвовал около 80 процентов необходимых средств.

— У вашего музея есть подобная поддержка?

— Можно сказать, да. Мы дружим с Эрмитажем, которому в своё время Пётр Семёнов-Тян-Шанский подарил свою коллекцию «малых голландцев» — одну из лучших в мире. В минувшем году в нашем музее при поддержке Эрмитажа была установлена система охранно-пожарной сигнализации. Более того, Ольга Семёнова-Тян-Шанская, праправнучка великого географа, работает в директорате Эрмитажа, часто бывает у нас, мы в прекрасных отношениях.

Часто навещает усадьбу Александр Семёнов-Тян-Шанский, глава этого славного рода. Потомки не меньше нас заинтересованы в том, чтобы музей их великого пращура занимал достойное место в российском музейном сообществе. Мы тоже не ждём у моря погоды, стараемся наращивать свой «музейный вес» — в 2020 году вошли в состав Союза музеев России.

В прошлом году, несмотря на ограничения из-за пандемии, мы смогли провести фестиваль «Тайны усадьбы» — погружение в усадебную эпоху XIX века, на котором побывали три тысячи гостей. Надеюсь, сможем провести его и этим летом. И если бы не пандемия, мы продвинулись бы намного дальше. Наш директор Галина Нестерова и мы все искренне заинтересованы, чтобы музей стал известен всей стране — не ради карьеры ведь стараемся, а за идею.

— В настоящее время музей-усадьба является музеем регионального уровня?

— В усадьбе открыли музей районного подчинения в 1997 году, но по факту музеем он не стал — это был отдел Культурно-досугового центра. Соответствующими были и уровень финансирования, и внимание…

Региональным музеем мы стали с конца 2018 года: штат расширился, нас уже более 20 человек, работать легче. А раньше мы, четверо, пытались объять необъятное — мне, например, приходилось и лампочки менять, и заборы красить…

Помимо основного здания усадьбы, в Рязанке и её окрестностях существует целый комплекс исторических строений разной степени сохранности. Но, как и здание музея, почти все они не имеют отопления — боюсь, что региональному бюджету такие расходы не потянуть. Ведь речь идёт не только об отоплении, здесь требуется комплексная реставрация — противопожарная пропитка и утепление стен, полов, потолков, безопасная электропроводка и многое другое.

— А можно ли объединить все эти объекты в единый музейный комплекс?

— Да, и база для этого есть: несколько лет назад разработан проект создания федерального музея-заповедника «Родина Семёнова-Тян-Шанского», над которым работали культурологи из Высшей школы экономики под руководством Павла Шульгина — известного специалиста в области экономики культуры и туризма, автора концепции «уникальных исторических территорий» и проектов развития музеев-заповедников «Куликово поле», «Михайловское», «Ясная Поляна».

Павел Шульгин объединил в единой концепции семёновские и бунинские усадьбы на территории Чаплыгинского района и соседнего Милославского района на Рязанщине, не забыв и о Кропоткиных, которым в 1804 году Бунины продали свою усадьбу.

— На «Тайны усадьбы» приехали три тысячи человек. Где думаете впредь размещать гостей?

— В деревне Рязанке, где уже почти никто не живёт, сохранились два десятка домов из красного кирпича начала ХХ века, которые ещё называют «столыпинскими». Очень хотелось бы переоборудовать их в гостевые дома. Однако с этим могут возникнуть сложности, связанные с установлением потенциальных собственников этих домиков.

Задачу размещения может решить и всесезонный глэмпинг, который, возможно, следует стилизовать под XIX век, чтобы он не выпадал из исторического контекста. А иначе может получиться, как в Раненбурге, где историческую Соборную площадь выложили плиткой и поставили в лучшей видовой точке на Троицкий собор уродливые качели, похожие на рёбра динозавра. А чего стоят жуткие круглые клумбы, похожие на пепельницы, которые закрывают практически половину вида на фасад исторических зданий?!

Увы, не все понимают, что одна hi—tech скамейка с подсветкой может легко разрушить весь исторический облик. Поэтому мы бережно сохраняем ауру XIX века в нашей усадьбе. Есть у нас в Чаплыгине и ещё одна беда посерьёзнее: поупражнявшись на историческом центре, власти принялись за городской парк, где ещё частично сохранились валы и рвы петровской крепости Ораниенбург. Под маркой благоустройства их начали заравнивать при помощи бульдозера! Это, конечно, страшная беда!

— Многих потенциальных посетителей вашего музея отпугивает удалённость Урусова. Есть ли возможность решить эту проблему?

— Да, это самый настоящий урусовский тупик (улыбается): к нам можно попасть только через Чаплыгин и вернуться тем же путём — это больше 100 километров, которые смущают многих экскурсантов. А вот если заасфальтировать семь километров просёлка между Урусовым и селом Дегтярка в Рязанской области, то открывается прямой выход на трассу М6 «Каспий» к перекрёстку на город Ряжск.

И хотя понятно, что участки дорог на границах между регионами самые сложные, оптимизма мы не теряем: кто мог представить себе, что будет построен Крымский мост через Керченский пролив? А тут всего лишь семь километров. Как говорится, дорогу осилит идущий. Для нас и в прямом, и в переносном смысле.

По материалам портала "Территория реальных дел"

Новости по теме Новости MediaMetrics